Мнение кинокритика, иногда отличное от зрителя…

Мнение кинокритика, иногда отличное от зрителя…

Честно скажу, меня огорчают негативные (и даже пренебрежительные) отзывы о новом фильме Константина Тимофеева «Черный демон». У этой работы есть заметные недостатки, но есть и очевидные достоинства. Визуальная культура – изысканность мизансцен, «живописный кадр» — заслуживает не порицания, а похвал.

Возможно, на негативную реакцию местных критиков повлияла нестыковка «запроса» и «результата»: фильм не оправдал ожиданий (конкретных людей). Стандартный якутский ужастик – это мистический триллер с очевидной моралью в остатке: не делай запретного (неправильного), не будешь наказан. 

В «Черном демоне» режиссер ориентировался на другую модель – на джалло или слэшер. Внес элемент иронии и даже сатиры — на общество потребления и безудержного стремления к успеху. Кровавая резня обернута им в гламурную упаковку. Долго, почти две трети картины, автор не устает напоминать: это все невзаправду, это всего лишь кино, это игра – со своими правилами.
А правила непривычны для якутского зрителя: режиссер размывает границы добра и зла, утверждая что «черный демон» (пороки: невежество, эгоцентризм, агрессия, поведенческие девиации) дремлет в каждом из персонажей (а значит – в каждом из тех кто из зала глядит на экран). Он лишает аудиторию «презумпции невиновности», морального алиби (я не такой!). Итог: внутренний дискомфорт…и обида на автора.

Я знаю, что Костантин Тимофеев сделал немало клипов и коммерческой рекламы. Возможно, язык гламура в какой-то момент стал для него «естественной речью». Режиссер расправляется с «глянцем», используя его визуальный сленг. «Черный демон» (если вникнуть в сюжет) – акт отрицания мира гламура, его эфемерных ценностей. Возможно, это кино стало режиссера своеобразным способом экзорцизма – изгнания внутренних демонов. Думаю, в новых своих работах он обратится к иным выразительным средствам.

Меня убедил кастинг (за редкими исключениями), не смутило обилие в кадре медийных персон (локального масштаба). Главный герой -статный славянский красавец – фактурен, представителен, монументален (скульптурен, а не деревянен!). Он скорей натурщик, чем лицедей, но таковой и была творческая задача. Якутские персонажи – молоденькая журналистка и юный безумец – хрупки, изящны, безобидны на вид (тем неожиданней жесткие всплески агрессии). Хорош комический персонаж, неуклюжий якутский увалень – напарник (пародийный дублер) героя. Перспективный актер – этого парня надо снимать и дальше. Понравились сценарные хохмы: Геннадий Турантаев в роли бывшей звезды балета, крест с секретом, превращенный из сакрального атрибута (в другом кино им бы пугали демонов) в оболочку для шпионского жучка. Качественна озвучка: большинство персонажей произносят текст с живой «человеческой» интонацией, а не бубнят под нос заученные фразы. Явный прокол – дама-редактор газеты. Сыграна (и озвучена) на одной – истерической – ноте, одномерна, неинтересна (как персонаж и как типаж), вызывает мгновенное отторжение. Когда персонаж вызывает одну антипатию, не развивается сам и не способствует развитию фабулы – стоит его ликвидировать …вовремя.
Смущает настойчивое уподобление Якутска западному мегаполису. К сожалению, это – тренд. Стремление к стиранию локальных черт и примет местной специфики было заметно уже в «Моем убийце» (проявляется ныне и в других якутских картинах). Город из «Черного демона» — :некий «город вообще». Локус без «гения места». Задачу автор осуществил. Но – на мой вкус – установка была неверной. Мне не хватило живой «якутчины» — в образах пространства (среды), в логике поведения персонажей.

Любопытно что, в фильмах режиссеров поколения тридцатилетних (Тимофеев, Бурцев, Бурнашев, Мункуев) настойчиво заявляет о себе их киноманское прошлое, каждый отдал дань уважения «впечатлениям юности», репертуару видеотек конца 1990 гг. У режиссеров этого поколения есть четкое понимание задач (и границ) своего ремесла. Их работы уже не вмещаются в принятый ныне «якутский канон» — где важен «наив» и легкий налет «кустарщины». Наив этому поколению чужд, как и «кустарщина» (для них «примитив» — недоработка, а не формула стиля). Пора бы им уходить от стилизаций. Пора обернуться лицом к реальности, обратиться к насущным проблемам, волнующим именно их …

 

Автор: Сергей Анашкин

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *